дверцей водитель и прихлопнул, и глаз повредил, и шею, прокля тый, изодрал. С. К величайшему удивлению Никанора Ивановича, в портфеле об наружилось послание Степы, в коем тот подлинно умолял о прописке иностранца и заявлял, что сам неотложно отбывает во Влади кавказ. Иван обиделся и уж желал затеять историю, но спутница его успо коила, сказавши, что это нездоровый и уж на него обижаться никак не приходится. Горбоносый красавец, принарядившийся для знаменитого праздни ка, шел бодро, обгоняя прохожих, торопясь к дворцу Каиафы, поме щавшемуся близко от храма.
Да иная бы, чтоб к тебе прикоснуться только, три красненьких бы слупила, а я, на тебе, червонец! А я с генерал-губер натором взаимоотношение имела, ежели понимать угодно, можешь в домкоме справиться. Теплая вода приглянулась поэту, кой вообще в прежней собственной жизни не мылся практически никогда, и он не удержался, дабы не заме тить с иронией: — Ишь ты! Как в «Национале»! Тучная барышня на это величаво ответила: — Ну, нет, значительно лучше. Одинец видел растерзанное тело птицы и почуял кровь. — А кто этот Боря Крицкий? — Крицкий — знаменитейший редактор и секретарь «Массолита», — объяснил Иван. Океан покачивался и сверкал. Да же в ней пропуск.
Друг вытаращил глаза. — Нулевого языка, помимо арамейского, не знаешь? — Нет, я понимаю латинский и греческий.
