Пилат усмехнулся. Стой! Маркелл во всем пристрастился слушаться старшего брата. Он покинул морозную каменную россыпь, скрытно пробрался через цепь скрытых под снегопадом капканов и уволился в тайгу.
В громе и звоне он крикнул тоскливо: «Да не умею я!» — но прибавил: «Эх!» И прижал к себе девченку лет семнадцати, и стал топтать ее ножки в ла кированных туфлях без каблуков. — Что он говорит? — спросила Маргарита, и идеально спокой ное ее лицо подернулось пеленой сострадания. — А я здоров, игемон, — произнес обездоленный озабоченно. — А, достали? Хорошо, — ответил сидящий, — подойдите.
Тем не менее ниточки так и тянулись к таинственному черному магу и тут же самым ужасным образом обрывались в руках. Руки ее тряслись, в помутневших глазах плавало бешенство. В трамвае не прекратился негативный стон, тоже слы шались вопли ненависти и отчаяния, тоже давили женщин, тоже воровали кошельки, тоже поливали приятель приятеля керосином и полотер ской краской. Буквально все остолбенели. По сохранив шимся рукописям весьма сложно определить, на каком непосредственно варианте Бул гаков остановился.
Мальчишка что-то пылко объяснял. Вроде бы положи тельно отважился вопрос с «Бегом». Бухгалтер обомлел, съежился и изготовил такой вид, как будто и са мое слово «Варьете» он слышит впервые, а сам подумал: «Ну и ну!. , поменяв эпилогом.
