Присев на корточки, она открыла цокольный ящик первого из них и из-под груды шелковых обрезков достала то единственно ценное, что содержала в жизни. — Простить! Простить! — раздались сначала единично и преиму щественно дамские голоса, а далее они слились в дружный хор с мужскими. И тот был пуст. — Дельце плоховато, дорогой Бегемот, — произнес Коровьев. И вот острые глаза Мурзука различили в темноте фигуру молоденького лося.
Ему уже не хотелось охотиться на необузданных зверей. Только двое и имелось русских. У меня старший брат в Киеве, на Подоле. В черной глубине под ним что-то зашуршало. Пилат это изготовил, и сделал с большим искусством.