Публика пришла в неистовый восторг. Выразрывал из блокнота верхний листок, скомкал его. — Врач Стравинский, — дружелюбно произнес бритый, усажива ясь в креслице с колесиками у постели Ивана. И опять прятался огонь, и тяжелые удары загоняли золотых кумиров в тьму.
— Отличный маркет, — звучно произнес Коровьев, но никто и не интересовался его суждением и никто не умолял его магазин этот хва лить. «Вот оно что!» — взвесил буфетчик, бледнея. Я его умолял: сожги ты, господа ради, свой пергамент! Но он вы рвал его у меня из рук и убежал. Еще мин.
пять я не отнимал бинокля от глаз: следил, не выпишется ли заяц из рощицы. — Вы припомните другие, больше ответственные вещи, которые, к сожалению, забывают, а меж тем их неотъемлемо надо помнить. — Идеально верно, благодарю, — медленно беседовал маг тяже лым басом, — сколько значительно больше актуальный вопрос: поменялись ли эти граждане внутренне? — Да, это актуальнейший вопрос, сударь.